Игра в ассоциации. Она всегда выручала Левина, когда логика оказывалась бессильной. Как там сформулировал адмирал? «Давайте по существу».

— Мистер Макбейн, я имею к вам предложение. Полагаю, оно вас заинтересует.

— Лев даже не заметил, что сконструировал фразу чисто по-еврейски.

— Слушаю, мистер Левин.

Израильтянин достал блокнот, перо и написал всего несколько слов. И еще — цифру. Поднял вырванный листок так, чтобы адмирал смог прочесть, чиркнул кремнем, подставил бумагу под пламя. Секунду спустя в пепельнице остался лишь скрученный черный комочек. Левин перетер пепел толстыми короткими пальцами, вытер платком руку.

Вот и все. Предложение сделано. Теперь либо оно будет принято, либо они оба умрут. То, что адмирал умрет раньше, скорее всего этим же вечером, то, что он на двадцать лет моложе, — все это слабое утешение… И все же стало легче, вернее, в этом обнаружилось даже нечто приятное — разделить груз страха, который он, Левин, носил на своих далеко не атлетических плечах последние несколько недель, с этим бравым моряком… Которому есть что терять — карьеру, деньги… Ну да, еще и платиновую блондинку-секретаршу… Кукла-то она кукла, но ноги… В этом Лева знал толк… , Да, адмиралу есть что терять вместе с жизнью.

Контр-адмирал Джордж Макбейн сидел в кресле расслабленно, прикрыв глаза, в углу рта дымилась неизменная «Гавана».

— Вы полагаете, Лев, эту акцию совершении необходимой? — произнес он, едва разлепив губы.

— Да, — сухо кивнул Левин.

— Это ваше мнение?

— Не только.

— Вы поставили меня перед сложным выбором, генерал Левин.

— У нас нет выбора, адмирал.

— Вы уверены?

— Да.

Если Левина и раздражало слегка, что они перебрасываются пустыми, ничего не значащими словами, будто игроки — мячиком через сетку, виду он не подал.