Ее глаза сверкнули; наедине с Алессандро она могла не думать о сдержанности, не улыбаться, когда ей делают больно, отвечать колкостями на его колкости.

- Ты считаешь убийство забавой, - сказала она. - И чем безжалостней убийство, тем оно забавнее для тебя.

Он не возразил ей. Оскалив в ухмылке зубы, он посмотрел на собаку и пробормотал:

- Иди сюда, малыш Гвидо. Я покормлю тебя, мой дорогой.

Екатерина упала на колени. Ее обычно бледные щеки заалели. Она испугалась, что может потерять спаниеля - одного из ее самых дорогих друзей.

- Гвидо, - взволнованно зашептала она, - ты не должен подходить к нему. Если он тебя поймает, кусайся.

- Если бы он укусил меня, - сказал Алессандро, - я бы разрезал его на маленькие кусочки. Или посадил бы в котел и сварил. Я не позволяю собакам кусать меня, герцогиня.

- Оставь в покое моих собак, - с достоинством произнесла Екатерина, вставая с пола и глядя на Алессандро. - Развлекайся с другими животными, но не трогай моих собак.

- Когда я увижу Святого Отца, - произнес Алессандро, - я скажу, что ты превратилась в сорванца, который вечно возится с собаками. У тебя их заберут. Может быть, я попрошу, чтобы их отдали мне.

Она задрожала от страха. Святой Отец поверит Алессандро! Этот могущественный человек, обожавший власть, совсем не любил свою шестилетнюю кузину, однако проявлял большое расположение к ее уродливому брату бастарду.

- Тогда, - промолвила Екатерина, - я скажу ему, что я слышала, как одна из служанок кричала в твоих покоях, и прослежу за тем, чтобы девушка ничего не утаила, когда ее станут допрашивать.

- Ты забываешь, что я умею добиваться молчания. Эта девчонка не посмеет распустить язык.

- Ненавижу тебя! - выпалила Екатерина. - Я пожалуюсь тете Клариссе.

- Даже если она поверит тебе, то не сочтет достойным наказания.

- Тогда я скажу кардиналу.

- Он не поверит дурным словам о человеке, которого так любит его господин - Святой Отец.