На вершине возвышалась еще одна небольшая куполообразная башенка, увенчанная тремя позолоченными шарами, один на другом. Сбоку была пристроена какая-то конструкция, напоминающая виселицу. Внезапно под этой «виселицей» вдруг заколыхалось что-то белое. И через секунду пространство заполнил бесплотный голос, звонкий и торжественный. Был слышен только он и ничего больше. Это была своеобразная песня. Звуки медленно нарастали мощным крещендо, начинаясь с глубокого баса и заканчиваясь пронзительным фальцетом. Затем следовал спад, и все повторялось вновь. Это было похоже на сказочный зов с небес. Вдруг все внезапно стихло. Некоторое время стояла глубокая тишина, а затем вновь стали слышны звуки города.

Джереми, стоявший все это время затаив дыхание, медленно выдохнул и тихо проговорил:

– Это муэдзин созывает правоверных на вечернюю молитву. В какое же чудесное место я попал! Только радость нахождения здесь надо обязательно делить с тем, кого любишь. Одному будет тяжело.

Он с неохотой возвратился в комнату. Бриджит распласталась на полу и, не поднимая головы, посмотрела на него и вильнула хвостом. Он опустился на колени и почесал ее за шелковистым ухом.

– Бедная Бриджит! Устала. Сегодня мы прожили с тобой невероятно длинный день. Пожалуй, пора принять душ, переодеться и спуститься чего-нибудь выпить. А тебе, по-моему, следует остаться дома и немножко вздремнуть.

Он поднялся с колен и направился в ванную. Бриджит немедленно вскочила вслед, схватила свой поводок со стола и с ним в зубах стремглав помчалась к двери, где засуетилась, улыбаясь и поскуливая.

Джереми всплеснул руками.

– Прошу всех обратить внимание! Собака-алкоголик! Стоит при ней только произнести слово «выпить», как она тут же готова к бою, как старая военная кляча. Ладно, возьму я тебя с собой. Но придется обождать, пока я соберусь. И кроме того, тебе придется примерно себя вести, иначе нас обоих отсюда выгонят. Ты слышала, что сказал этот дядя-портье? И вообще, ведь ты же девушка. Скорее всего тебе здесь наденут чадру.