– Конечно, не повезло – явились в «Мама Мия», а там никого. Я ведь не так себе все это представлял. По сценарию, который давно уже у меня написан (в голове, конечно), все должно было бы быть иначе: вся эта шатия-братия должна, конечно, быть на месте – два, а то и три стола, сдвинутые вместе, как обычно, а я должен был небрежно так войти, как будто вроде никуда и не уезжал, как будто и не отсутствовал здесь больше полугода. И, конечно, они должны были пораскрывать рты от удивления (разумеется, если рты не наполнены в данный момент спиртным). А дальше должны были начаться все эти охи и ахи, похлопывания по плечу, поцелуи и все остальное. А с другой стороны, – он наклонился, чтобы скрыть улыбку, – скорее всего эти равнодушные сволочи даже и не заметили, что я куда-то уезжал. Но это, конечно, не относится к Макси. Моей милой, нежной, сумасшедшей Макси.

Он поднял голову. В любую минуту она может появиться в сияющем прямоугольнике дверей. От этой мысли его сердце забилось быстрее. Скоро я ее увижу, как видел уже сотни, да нет – тысячи раз прежде. Она, конечно, немного задержится у входа, чтобы сквозь свои огромные, величиной с чайное блюдце, темные очки окинуть взором всех присутствующих. Обычно это выходило у нее слегка высокомерно. Он представил, как она войдет и встанет, слегка расставив ноги. Он увидел ее узкие бедра, длинные стройные ноги, обтянутые джинсами до такой степени, что казалось, будто это ее вторая кожа. Одна рука скорее всего будет на бедре, вторая же останется свободной. Она встряхнет головой, отбросив с лица прекрасные, шелковистые светлые волосы. А может быть, на этот раз она причешется как школьница, оставив по бокам несуразные косички. А возможно, она соберет свои волосы в пучок на макушке, что сделает ее небольшое скуластое личико еще более скуластым.

Он взглянул вниз на собаку и слегка пощекотал ее большим пальцем ноги.