Джереми усмехнулся. У Макси была аллергия на всякую работу. Пошарив рукой, сзади себя, он нащупал бокал с новой порцией выпивки. Да, после какого-то особенно сильного скандала я плюнул на все и возвратился в Англию. Сидел, как проклятый, в своей квартире в Бейсуотере и закончил-таки книгу, которую начал в Сан-Мигеле. Джереми удовлетворенно улыбнулся. Самое главное, нашел издателя. Улыбка становилась все шире. Книга вышла на прошлой неделе и собрала приличные отзывы. Он посмотрел в свой бокал и помешал в нем лед. Конечно, особо много из этого выжать не удастся – это не голливудская эпопея и не американский бестселлер. Здесь никто не насилует девятилетнюю девочку, здесь нет никаких дел с гомосексуалистами и, наконец, здесь нет пространных рассуждений о различных методах контрацепции. Но все же – это безусловно старт, это доказательство, что я что-то могу.

Так совпало, что в это время умер мой дядя Генри, он был уже очень стар. Он завещал мне титул и что-то около тысячи в год. Не так много, но на это уже можно жить. Если прибавить и авторские гонорары, то я мог уже вполне прилично содержать жену. Может быть, даже Макси будет лестно стать женой девятого баронета. А впрочем, о женщинах никогда ничего нельзя сказать определенно, особенно о таких, как Макси.

Я, как приехал в Англию, то поначалу писал ей, но она не отвечала. Впрочем, я и особенно не ожидал ответа. Порой я не был уверен, умеет ли она писать.

И вот теперь я вернулся, чтобы жениться на ней, остаться здесь и писать свои книги.

Ступней Джереми потрепал мягкую спину Бриджит. Та подняла голову и осклабилась, наморщив нос и показав длинные белые зубы. Он улыбнулся ей в ответ.