Площадь окружали кафе, затопившие узкие тротуары пеной веселых маленьких столиков и плетеных стульев и даже выплеснувшие их на мостовую и в самый центр площади. Здесь, как я говорила, Авиньон собирался по вечерам, и за чашкой кофе, обеспечивающей вам стул, можно было сидеть целый час и наблюдать Францию, парадом проходящую перед вами.

Я заплатила за кофе и сидела в теплом, как парное молоко, воздухе, дивясь на чарующие манеры детей, невероятное разнообразие пород и форм собак, красоту кофейно-коричневых полуобнаженных парней, скромную грацию юных девушек. Одну девушку я особенно отметила, изысканное темноволосое создание, медленно шедшее с опущенным взором. Ее платье было глубоко вырезано над грудью и туго обтягивало тоненькую талию, но лицо могло бы принадлежать монахине. Она скромно шла между тучными и респектабельными родителями, которые несомненно делали доступ к девушке не менее трудным, чем к Данае. И темные глаза провожали ее взглядами так же, как говорят, прекрасную Иоланту и светловолосую Амелот пять столетий назад, когда в Провансе пели трубадуры.

- Извините, - раздался женский голос позади меня. - Но не вас ли я видела в отеле?

Я обернулась. Это была Мама из Шотландии, и она улыбалась мне довольно нерешительно, сидя за ближайшим столиком.

- Я миссис Палмер, - представилась она. - Надеюсь, вы не против, что я заговорила, но я видела вас за обедом...

- Конечно, нет. Меня зовут Чарити Селборн. - Я встала, прихватив свою чашку. - Могу я присоединиться к вам?

- О, пожалуйста! - Она подвинула стул, освобождая мне проход. - Отец и Керри, они пошли погулять тут рядом, исследовать окрестности - так они это называют. Только иногда кажется, что их нет очень долго, и...