Рафаэлла, горничная, заботливо накинула на плечи хозяйки мягкую и легкую накидку из меха горностая, но Симонетта, похоже, этого не заметила, да и тепла не почувствовала. Она теперь ничего не чувствовала — только горе, засевшее где-то под ложечкой. Казалось, она проглотила какой-то колючий камень, нет, не камень — неочищенный орех миндаля. Как тогда, когда ее впервые угостили такими орехами, ибо целая роща миндальных деревьев досталась ей в качестве приданого. В тот раз она по незнанию взяла и проглотила орех целиком, вместе со скорлупой. Она ведь выходила замуж совсем юной, ей было всего тринадцать, да и Лоренцо был ненамного старше, ему исполнилось пятнадцать. Вот он и сделал ей этот символический подарок — миндальный орех в той самой роще, где состоялась их свадьба, в роще, с которой синьора теперь не сводила глаз ни днем ни ночью.

Они обвенчались в церкви Санта-Мария-деи-Мираколи в Саронно. Эта хорошенькая белая церковь с восьмиугольным баптистерием, крытой прохладной аркадой, вдоль которой тянулся ряд деревьев, и изящным новым шпилем, вознесшимся высоко в небеса, никогда прежде не видела столь торжественной церемонии. Перезвон колоколов разносил по окрестным равнинам радостную весть: объединялись два старинных знатных рода, и в тени колокольни на городской площади люди вовсю веселились и пировали. А уж потом в миндальной роще состоялась вторая, почти языческая церемония, когда юная жена и юный муж, надев короны из серебристых листьев, преподнесли друг другу орехи. Дарение и поедание несметного количества миндаля во время свадьбы было в этой местности одной из древнейших традиций, насчитывавшей немало веков. Эти орехи должны были принести семье счастье, богатый урожай и много детей. Но Симонетта едва не испортила торжество, когда чуть не подавилась, попытавшись проглотить орех целиком. Когда опасность миновала, Лоренцо от души над ней посмеялся, а мать заставила ее выпить воды и вина, чтобы орешек поскорее проскочил в желудок.