– О, да вы никуда не годитесь… Уж не пили ли вы нынче вечером?

– Пила… Целых три глотка шампанского в ночном клубе, – мрачно призналась Мэри.

– Но, подозреваю, дело не в этом.

– Определенно.

– Послушайте, мне надо пару минут подышать свежим воздухом. Не хочу являться домой в таком виде, еще ребенка напугаю…

– Разве он в такой час еще не спит? – удивился полицейский. – Кажется, детям положено ложиться гораздо раньше. Впрочем, я не дока по этой части.

– Всякое может случиться. В общем, рисковать я не хочу.

Прислонившись к дверце «пунто», Мэри сделала несколько глубоких вдохов. Однако туман перед глазами не спешил рассеиваться… Полицейский безмолвно наблюдал за нею.

– Вы простудитесь, – вдруг сказал он.

– Что? – вздрогнула Мэри, словно очнувшись.

– Не стоит стоять босиком на асфальте. Ночь нынче на редкость холодная, даром, что июль на дворе…

Только тут Мэри заметила, что так и не надела туфли. Наклонившись, чтобы достать их с заднего сиденья, она вновь почувствовала приступ головокружения.

– Ладно, хватит. Видно, лучше уже не будет. Послушайте, чего вы ждете? – взъярилась вдруг она. – Номер машины наверняка запомнили, а оштрафовать меня можно ведь и завтра, а?

Полицейский спокойно снес несправедливый упрек.

– Предпочел бы проводить вас до дверей квартиры, не то еще свалитесь на лестнице.

Не мешало бы вам завтра обратиться к врачу. У вас, возможно, легкая контузия, ведь пуля пролетела совсем рядом.

Пуля? Какая еще пуля? Теперь Мэри вообще перестала что-либо понимать. Заметив ее изумление, полицейский заключил:

– Похоже, у вас еще и амнезия. В вас ведь стреляли, помните?

Не верить ему у Мэри не было оснований. Лихорадочно перебирая в памяти события сегодняшнего вечера, Мэри поняла, что воспоминания ее обрываются на том, как она, босая, бежит по темному парку, как ее валят наземь… Сразу за этим следовал яркий свет карманного фонарика, направленный ей прямо в глаза.