Силясь устоять на ногах, Мэри выпускает ручку сына…

– Ма-а-а!

Открыв глаза, Мэри сама чуть не закричала – тело свело судорогой, сердце едва не остановилось от ужаса… Оглядевшись и увидев знакомую обстановку гостиной, она затрясла головой, но тотчас страдальчески сморщилась – больно…

– Ма-а-а!

А вот это уже не сон… Мэри мгновенно вскочила с кресла, сбросив плед на пол, и стремглав кинулась в спальню сына.

Джей сидел на постели. Его била крупная дрожь. Он не плакал – широко раскрытые глаза уставились на мать. Подбежав к кроватке, Мэри обхватила руками маленькое тельце, уткнулась носом в теплые волосики и ласково прошептала:

– Что, малыш? Приснился нехороший сон?

– Мне холодно, ма… Такой сильный ветер. И… и цветочек рассыпался.

Тут он расплакался – отчаянно и горько. Гладя его по спинке, Мэри силилась побороть ужас. Бред какой-то. Такого просто не может быть…

Или она все еще спит?..

Глава вторая. Кошечка на солнышке

Мэри лежала, глядя в потолок. О сне не могло быть и речи. Малыш, успокоившись, скоро безмятежно уснул. С нежностью взглянув на сонное личико, Мэри в который уже раз поклялась, что убьет всякого, кто посмеет причинить зло ее ребенку. Загвоздка была лишь в одном: первой ее жертвой должен был стать родной отец Джея… Господи, да если бы ктонибудь шесть лет назад сказал Мэри, что все обернется именно так, она выцарапала бы тому глаза!..

Ей, девятнадцатилетней, Джереми казался воплощенным совершенством. Впервые увидев этого высокого широкоплечего парня, Мэри аж, присвистнула. Такому бы в натурщики идти или в фотомодели. С руками оторвали бы! Получив в наследство от отцаамериканца рост и стать, Джереми унаследовал от японки-матери смуглость и разрез глаз.