Все всё понимали, однако Родриго, пожалуй, наиболее откровенно предавался плотским утехам.

Но потом он встретил Ваноццу, поселил ее в прекрасном доме, где теперь жили и их дети. Нельзя сказать, чтобы он был верен Ваноцце – да этого от него никто и не ждал, но в течение многих лет она была его фавориткой, и он обожал прижитых от нее детей. И сейчас должен был родиться еще один.

До чего же тяжко ждать! Ему уже пятьдесят лет, а он волнуется как юный двадцатилетний муж, и если б он не боялся слушать крики и стоны Ваноццы, то уже давно помчался бы в ее апартаменты. Впрочем, нужды в этом нет – кто-то постучался в дверь, наверняка с приятным известием.

Перед ним стояла хорошенькая раскрасневшаяся горничная Ваноццы – даже в этих обстоятельствах Родриго не мог не обратить внимания на ее прелести. Надо будет приметить эту девицу…

Она поклонилась:

– Ваше Святейшество… Дитя родилось.

С грацией и порывистостью совершенно молодого человека он бросился к ней и обнял ее своими прекрасными белыми руками.

– Деточка моя, как ты запыхалась! Сердечко так и колотится!

– Да, мой господин. Но… дитя родилось.

– Пойдем, – торжественно объявил он, – поспешим к твоей госпоже.

Он быстрыми шагами устремился вперед, маленькая горничная семенила следом. Она вдруг поняла, что совершенно забыла сообщить ему пол новорожденного, а он не удосужился спросить.

Кардиналу поднесли маленький сверток, он коснулся детского лобика и благословил новорожденного.

Женщины жались по углам, словно боялись, что их обвинят в том, что пол у ребенка оказался не тот.

Дитя было очаровательно, головку украшали светлые кудряшки: Ваноцца подарила ему очередное златоволосое чудо.