«Вот так вот… Он меня проводит — прямо до кровати. А где же конфетно-букетная стадия? Или мороженое заменило одновременно и цветы, и конфеты?» — растерянно подумала Аля. Все ее предыдущие романы развивались медленно и неторопливо: три месяца переглядываний, потом два месяца разговоров, затем полгода неспешных прогулок и только потом переходили в стадию «сходить в гости» со всеми вытекающими отсюда последствиями. Бурный натиск Тигринского, в котором, несмотря на светлые глаза, волосы и веснушки, было что-то первобытно-кавказское, Алю откровенно испугал.

— Стас, почему-то я вас в институте ни разу не видела, — проговорила она, пытаясь сменить тему.

— Видели, — парировал Тигринский. Теперь он совершенно не заикался. — Мы пару раз сталкивались на лестнице, вы просто забыли. Кроме того, я действительно редко выходил из лаборатории Стручкова, так как напряженно работал.

Он протянул руку и вцепился в поручень рядом с Алей, при этом его вторая рука как бы случайно и ненавязчиво обняла ее за талию. Автобус остановился, но Стас и не думал выходить.

— Неужели вы тоже поедете в Митино? — с сарказмом спросила Тигринского Аля, отодвигаясь от мужской руки.

— Ну, с вами я готов ехать и на край света. А вообще, я родом из Новой Каховки, — проговорил ей Стас прямо в ухо. Автобус снова дернулся, Аля качнулась на каблуках, и аспирант ткнулся ей губами в щеку. Почему-то девушка подумала, что Стас сейчас буркнет извинение и отодвинется хотя бы на пару сантиметров, но вместо этого получила еще пару нежных поцелуев. Стас Тигринский был противоречивой натурой — стеснительный и молчаливый на рабочем месте, при общении с понравившейся ему девушкой он сказочно преображался, становился настойчивым, решительным и прилипчивым как банный лист, и нередко добивался своего.

«Зануда — это тот, кому легче отдаться, чем объяснить, почему ты не хочешь этого делать», — подумала Аля и подавила острое желание заехать Тигринскому локтем по роже. Автобус остановился.