В общем, всем этим штучкам-дрючкам, что приняты в свете... На эту деятельность у тебя есть ровно три месяца. Если через три месяца в том обществе, где вращаешься ты, в нее не будут тыкать пальцем и спрашивать, что это за чучело, – половина того, что принадлежало при жизни мне, достанется тебе. Если же нет – эта половина отойдет благотворительному обществу «Люди Мира». Его порекомендовал мне мой адвокат Рэйнольд Слоутли, который и будет следить за твоей... работой. В случае твоего провала Джиллиан Маккинли получит половину моих денег и выберет свою дорогу сама... Но мне бы хотелось, чтобы у девочки действительно был выбор: вращаться в обществе или жить той жизнью, какая ей будет больше по душе... Пусть она сама выберет свой путь... Все детали оговорены в завещании. Может, ты, конечно, и сердишься на меня, – улыбнулся дядя. – Но зато я задал тебе интересную задачу. Согласись, подачка в виде завещания в твою пользу была бы куда скучнее... Вспомни «Пигмалиона» моего любимого Бернарда Шоу. Парень, который обучал Элизу Дулиттл, получал от этого удовольствие. Вот и ты постарайся насладиться своим занятием. Ну же, Майлс, не вешай носа! – Дядя угадал, в этот момент Майлс действительно насупился. – Ведь было бы куда скучнее идти по стопам своего отца... Что ж, я прощаюсь с тобой, приятель.

Я верю в тебя и думаю, что ты справишься со своей задачей, хотя она, признаюсь, нелегка. Ах ты, Господи! – Патрик хлопнул себя по лбу. – Чуть не забыл. Не говори Джиллиан о том, что половина суммы достанется ей в любом случае. Пусть она думает, что ваши условия – одинаковы. Иначе, боюсь, она заберет свои деньги и совсем откажется учиться... Кто знает эту девчонку? Ну пока, Майлс, дружище. И еще раз: удачи тебе...

Экран погас. Майлс Вондерхэйм поднялся со стула. Он растерянно оглядел собравшихся в кабинете. Что ему делать? Послать к черту Патрика с его чудачествами или все-таки взяться за это нелегкое дело? Майлс попытался припомнить «Пигмалиона». Он читал эту вещь, безусловно, читал. Вот только немного подзабыл... Ему, конечно, очень жаль старину Патрика... Но черт бы побрал этого старого чудака!