Задача, хмыкнул Майлс про себя. Прямо-таки алгебраическое уравнение...

Перед тем, как отправиться на Тоск-стрит, Майлс заехал в ремонт за своим «ниссаном». Машина была готова и ждала своего хозяина: начищенная до блеска, приветливо мигающая глазами сверкающих фар. Майлс даже просиял от удовольствия. У него появилось ощущение, как будто он встретил старого друга.

Через полчаса серебристый «ниссан» вторгся в мир обшарпанных домов и скверно убранных. улиц. Майлс недовольно разглядывал перевернутые мусорные бачки, содержимое которых было разбросано по тротуару, плохо одетых людей и унылые стены домов. Эта картина угнетала его. Майлс подумал, что у жителей такого квартала должна быть особая психология, которую едва ли возможно вытащить из их голов, их душ... Да, мрачно хмыкнул Майлс, в чудачестве дядя превзошел сам себя... Кажется, это самая нелепая идея в его жизни...

Доехав до Тоск-стрит, Майлс остановил «ниссан» у тротуара и, порывшись в кармане, извлек оттуда смятый листок. Это был адрес Джиллиан Маккинли, который Майлс списал из дядюшкиного завещания. Тоск-стрит, семнадцать... Майлс пригляделся к надписи на доме, неподалеку от которого стоял «ниссан». Тоск-стрит, тринадцать. Что же, ехать ему осталось совсем немного...

Майлс попытался представить, как взрослый мужчина должен себя чувствовать перед встречей с сестрой. Наверное, волноваться, представлять себе, как она выглядит... Во всяком случае, так описывают эти встречи в дамских романах... Но, заглянув в себя, никаких таких мыслей и эмоций Майлс не обнаружил. Он испытывал раздражение. Вот, пожалуй, и все чувства, которые были в его душе. Раздражение оттого, что ему пришлось ехать сюда, что он ввязался в сомнительное предприятие, что дядя Патрик связал его по рукам и ногам своими чертовыми деньгами, и лучше бы их не было вообще...