– У меня есть для вас подходящий мужчина, – сказала Эви, дозвонившись на радиостанцию.

– Он такой нерешительный, что даже о погоде поговорить боится.

Режиссер рассмеялся, потом поинтересовался, как ее зовут, и выспросил те немногие подробности о Коуле, которые были известны Эви. Он уже давно был одинок. Ее друзья Бад и Вивиана не сомневались, что Коул ни с кем не встречается. Не то чтобы ей хотелось его заарканить. Если бы она проявила, хоть малейший интерес, они постарались бы свести их. Хотя Коул уже два года работал механиком в их автомастерской, Эви с ним почти не встречалась, а если они и сталкивались, она не обращала на него внимания.

Но у Бада не вовремя разболелась спина, и он не смог сопровождать ее в этом путешествии, как это планировалось. И пришлось ей поехать с Коулом. Вот и все.

Эви взглянула на Коула. Он небрежно развалился на сиденье, напоминая актера Сэма Шепарда, имя которого казалось Эви синонимом сексуальной привлекательности. Худощавое, словно высеченное из камня лицо Коула и его мускулистое тело могли бы оставить беднягу Сэма без заработка.

Синие, как небо, глаза сейчас были устремлены вперед, в полутьму. Его губы придавали бы лицу жесткое выражение, если бы полная нижняя губа не смягчала это впечатление. Коул Крик был настоящим воплощением мужественности.

Всю дорогу Эви пыталась втянуть его в беседу. Поскольку он никак не откликался, ей приходилось довольствоваться собственными домыслами. Подрагивание его ресниц могло быть вызвано неодобрением. Пролегшая у рта резкая складка могла означать стоическое терпение либо скуку. Уж не думает ли он, что она слишком болтлива? Или что у нее ветер в голове?

Именно это он и подумает, если услышит ее голос по радио.