— Вы знаете мою мать около года или двух, моего сына — значительно меньше, и вот вы проводите с нами выходной день, потому что вам удалось втереться к ним в доверие. Более того, вы рисуете симпатичные маленькие картинки и в то же время обладаете аналитическим умом, а также знаниями о том, как оперирует фондовый рынок. Немного неожиданно для того, кто иллюстрирует сказки, не так ли?

— Что вы хотите сказать?

— Поймите меня правильно, — протянул он, делая глоток вина и не сводя с нее своих потрясающих глаз. — В моем положении никогда не бывает лишним с осторожностью отнестись к людям, которые не соответствуют своему образу.

— Я догадываюсь, что мой образ — это непривлекательная деревенская девушка без единой извилины? — язвительно спросила она.

— Вы считаете себя непривлекательной? — Лео тихо прищелкнул языком, и Хезер вспыхнула от смущения.

Она могла ответить ему, что никогда не считала себя привлекательной. Конечно, она знала, что у нее совсем не такой гламурный вид, как у некоторых девушек, с которыми она выросла, но у нее никогда не было комплексов насчет своей внешности. До тех пор, пока она не приехала в Лондон вместе с Брайаном.

Однако ей меньше всего на свете хотелось сейчас раскрывать душу перед Лео.

— Вы считаете, что я… хочу завладеть деньгами вашей матушки?

— В жизни всякое случается. — Лео пожал плечами.

На самом деле он так не считал. Если женщина стремится к шикарной жизни, то она, как правило, тщательно скрывает это.

Хезер ничего не ответила. Она могла бы высмеять его циничное предположение, но в какой-то степени понимала его.

— Вы имеете право на подобные подозрения, но в данном случае это не так. Ваша мать — истинная леди. Мы обе испытываем страсть к цветам, вот и все.

— У вас больше нет никого, к кому бы вы испытывали страсть? — лениво протянул Лео.