Это был взгляд независимой маленькой индианки. Какое именно племя он должен благодарить за появление в его семье шестого ребенка? Аджибуэев? Чироки? Сиу?

Итак, что у нее теперь на очереди?

Джинни вернулась в спальню и включила видеомагнитофон. На телеэкране появилось до боли знакомое лицо.

— Генри, завтра я увожу тебя в Вашингтон. Надеюсь, ты не против. Кстати, я назвала свое агентство «Эверби-Консалтинг-Арт». — Джинни захихикала. — Уверена, ты мне будешь помогать.

Лицо на экране было задумчивым. Она знала, где снимала этот кадр. В этот момент Генри напряженно обдумывал ответ на вопрос Карен: будет он есть банан или киви?

...Они гуляли втроем по лондонскому Гайд-парку, осмотрев выставку в Национальной галерее на Трафальгарской площади — собрание терракотовой скульптуры из музеев Восточной Европы.

Усевшись на берегу озера Серпентайн, вдыхая свежий аромат цветов, в изобилии росших на клумбах, слушая беззаботный щебет птиц, суетливо перепархивающих по веткам кустов и деревьев, они приходили в себя от духоты музейных залов.

Джинни была довольна собой, она неуклонно следовала своей цели — заинтересовать собой Генри Мизерби, стать ему необходимой.

Карен, как истинная подруга, переживала за Джинни.

— Слушай, малышка, я никогда бы так не смогла, — ворчала Карен, укладываясь спать. — Сколько же можно сохнуть по нему? Он ничем не отличается от других мужчин, я тебе точно говорю, — она захихикала, — сама проверила. Вот уж кто отличается, так это мой дорогой Майкл. — Она села в постели. — Хочешь, я тебе помогу, а? Устрою вам гнездышко для настоящего свидания. Знаешь, Джинн, если ты получишь такое же удовольствие, как я с Майклом, ты меня поймешь. — Она повалилась на подушки и застонала.

Джинни засмеялась.

— Надеюсь, ты не собираешься мне объяснять, как это бывает? Не забывай, я девочка, которая выросла на природе и видела все в натуре...