Правда, и в Кембридже Карен Митчел проявила невероятный для своего возраста прагматизм — она ходила только на те лекции, которые считала необходимыми для себя. Ни шага в сторону. А все свободное время тратила на познание жизни во всех ее проявлениях. Она не торчала в библиотеках, как ее подружка Джинни. Бедняга, кажется, прочла все занудные книги по мировой истории и по всемирному искусству, которые только существуют на свете. Библиотечные дамы поставили на дыбы весь библиотечный мир, чтобы удовлетворить аппетит Джинни Эвергрин, пожелавшей узнать, что такое оружейная гравюра в Европе, Америке, Азии и Африке. Слава Богу, что в Антарктиде нет пока библиотек, а то и туда бы полетели запросы по факсам...

Карен жила иначе. Она меняла парней, веселилась на вечеринках, пила пиво в пабах, что в общем-то для девушки из хорошей семьи не слишком прилично, ведь пиво — мужской напиток. Но эти ограничения существуют только для англичанок, кривила прелестные губки Карен, а она иностранка. И когда Джинни задавала ей молчаливый вопрос — зачем, мол, ей вся эта суета, — она отвечала в полный голос:

— Для полноты ощущений!

И от души хохотала.

Малышка Джинн в общем-то нормальная девчонка. Конечно, ее не вредно было бы разбавить тоником, со смехом думала Карен. Чтобы начал пузыриться этот слишком крепкий напиток. Но, похоже, Джинни Эвергрин еще не проснулась. Впрочем, вполне естественно, ведь девочка выросла не в Сан-Франциско, где жара, море, вечное лето. Где полнота жизни, щедро согретая горячим солнцем, кажется, льется с небес, где пальмы шуршат листьями-лапами, где аромат цветов проникает под кожу и возбуждает кровь, которая требует немедленного действия, выхода энергии... Джинни Эвергрин из глухого-преглухого захолустья, с самого севера Калифорнии. Родившись на ранчо и прожив там всю жизнь, можно ли стать такой жизнелюбивой и свободной от предрассудков, как она, Карен?

Карен улыбнулась.