— Карен Митчел.

Он взял ее руку, пожал, а потом легонько потянул к себе. Его глаза оказались близко-близко. Карен могла даже различить темные крапинки на серой радужке. От него пахло свежестью лета и солнца. По загорелому лбу бежали морщинки, но они ничуть не портили его. Как не портил шрам, судя по всему давний, который тянулся от подбородка к щеке. Лицо Майкла только выигрывало от этого, приобретало особый шарм. От невероятного предчувствия у Карен забилось сердце.

— Какая ты красивая, Карен Митчел, — прошептал он. — Как я ждал тебя, Карен...

— Но... разве я долго ехала? — спросила она хрипловатым голосом, ощущая какое-то неизведанное прежде волнение. — Ведь Тина... ведь я уехала от Тины... У нее там были туристы... Я долго кружила по закоулкам...

— Карен, ты слишком долго ехала ко мне, — сказал Майкл Фадден, и в его голосе она услышала что-то другое. Наверное, то, что он хотел ей внушить. — Ты ехала ко мне полжизни...

От этих слов она едва не охнула. Вот так вот сразу? В первую встречу?

Вспоминая это утро, залитую солнцем мастерскую и его, свежего, аккуратно одетого, невероятно по-мужски красивого, Карен испытывала сладостное томление. Ее соски сами собой напрягались, а бедра начинали гореть.

«Ты ехала ко мне полжизни», — сказал он тогда. И она сразу поняла, что им нельзя тратить время попусту. Вот ее мужчина, и она будет с ним счастлива. Карен была из тех, кто никогда не думает о несчастьях, о невезении, она всегда уверена: ее ждет богатая событиями и впечатлениями интересная жизнь. Она никогда не боялась этой жизни, и ей всегда хотелось вовлечь в мощный водоворот тех, кто рядом.

В тот раз она устояла и не бросилась на шею Майклу, хотя ее так и подмывало сделать это. Ей хотелось почувствовать твердость его груди, живота, бедер... Его фигура, его взгляд обещали наслаждение, о котором Карен могла только мечтать. Она читала опыт мужчины в его улыбке, в блеске глаз и в том напряжении тела, которое не могло обмануть ее. Голубые шорты спереди вздулись. Майкл широко расставил ноги, стараясь не позволить ей заметить силу его желания. Но разве мог он контролировать жар, исходящий от каждой клеточки его тела? Жар, который безошибочно улавливали клеточки тела Карен, заставляя ее всю гореть огнем?