Судя по всему это был рисковый и своенравный человек. Нынешнему Генри импонировали такие качества. Именно они позволили Генри Хадли делать пистолеты вопреки запрету Достопочтенного общества оружейников, в котором он не состоял, так как не захотел положенное время ходить в учениках. Более того, он открыл свою мастерскую близ лондонского Тауэра, где делал свое оружие вплоть до 1749 года. Некоторые пистолеты тех времен сохранились и вошли в знаменитую оружейную коллекцию Тауэра.

Вскоре после открытия мастерской Генри Хадли переселился в фешенебельный район Вест-Энд, обзавелся богатой клиентурой и прожил там почти четверть века.

Генри улыбнулся. Ему столько раз твердили об этом, что, казалось, то были первые слова, которые он услышал, явившись на свет. В мозгу отпечатались все имена и даты.

Потом их род соединился с родом Снарков, владевших в Бирмингеме сталелитейным производством. Надо ли говорить о том, как приумножились доходы обеих семей после такого соединения?

Любил ли Генри Мизерби оружие?

Да, но лишь как предмет искусства. Он считал, что прекрасные ружья по художественной ценности не уступают скрипкам Страдивари или Гварнери, которые восхищают не только сочностью и ясностью тембра, но и изяществом, гармоничностью внешнего облика.

Это вполне понятно таким, как он и... малышка Джинн. Стоило только Генри подумать про оружие, как в его памяти всплывало имя, которое постоянно крутилось в голове. Да, эта маленькая американка чувствует красоту оружия, как, впрочем, и красоту вообще. Кажется, она и сама выточена гениальным мастером из слоновой кости.

— Генри, ты, наверное, ценишь только классический вариант орнамента, этакое сплошное поле из мелких узоров с просветами. А мне нравятся букеты покрупнее...

Тогда они гуляли по Британскому музею, где были выставлены образцы оружия из Европы.