Он погладил ее мягкие черные кудряшки.

— Ты же знаешь, кнопочка, я уже старик, — шепнул он ей на ухо.

— Я вырасту, — пообещала она, шмыгая носом. — Ты только подожди.

— Не могу я, — уговаривал он. — Просто не могу.

— Нет, можешь!

Грег снова взглянул на переднюю скамью, зарезервированную для родственников, где рядом с его родителями сидела бабушка и опекунша Джейн — Мейбл Хейли, лучшая подруга его матери и личный секретарь его отца; сейчас она старательно пыталась прикрыть улыбку кружевным платочком. Родители же, которые очень хорошо относились к обеим Хейли, совсем растерялись, разрываясь между сочувствием и смущением.

По иронии судьбы девочка, хотя и в весьма примитивной форме, выразила их общее отношение к происходящему.

Но все-таки неловко получилось.

Подобные конфузы просто не должны происходить в семействе Бэрон. Сегодняшняя церемония предназначена для странички светской хроники городской газеты «Кларион», а не для раздела юмора!

Джейн подняла к нему заплаканное лицо.

— Бабушка Мебби мне разрешила. Она говорила — можно тебе сказать.

Он вздохнул, чувствуя, что его терпение подходит к концу.

— Вряд ли она имела в виду, что можно сказать это сейчас, Джейни.

— Но ты мне нужен. Я тебя люблю!

Она снова разразилась рыданиями, и Грег опять прижал ее к себе. Джейни была столь же избалованна, сколь прелестна, и привыкла всегда добиваться того, чего хочет, обаянием или напором. Ее родители погибли в автокатастрофе три года назад, и Мейбл — так же как и Бэроны — окружила ее такой любовью, какую только могло вместить ее маленькое сердечко. И внушила ей такую самоуверенность, какую только могла вместить ее маленькая головка.

Малышка была убеждена, что ей доступно все на свете, стоит только протянуть руку. И вот она протянула ручки к Грегу, пылко ожидая, что, как и все остальное, он немедленно будет ей предоставлен.