Снова охваченная страхом, она прикрыла окно, задернула бархатные шторы и, прислонившись к ним, стала рассматривать большую комнату, такую близкую и любимую до этого, с чувством глухого отчаяния. В отсутствие Эдуарда комната приобрела вдруг незнакомый и даже несколько грозный вид, будто западные наука и культура, притаившиеся за сотнями желтых тисненых золотом переплетов, вдруг оказались лицом к лицу с внезапным посторонним вторжением и образовали непреодолимую стену, за которой Эдуард неумолимо отдалялся все дальше и дальше. И все это сделало письмо.

Орхидея прочитала его уже двадцать раз и выучила наизусть.

«Сын принца Кунга по-прежнему находится в терпеливом ожидании, когда в его дом под красной свадебной фатой войдет невеста, нареченная ему с момента его рождения. Терпеливый и великодушный, он никогда не терял веру в то, что настанет день и боги приведут тебя к нему в дом. Однако он полагает, что наступление этого дня больше не может затягиваться. Ты должна войти. Если его благородное сердце и готово забыть те годы, когда заблудшая дочь его народа была далеко от земли своих предков, он не может без твоей помощи противостоять справедливому гневу нашей государыни, тяжко оскорбленной предательством. Дабы она могла вновь открыть тебе свои материнские объятия, необходимо, чтобы ты встала на праведный путь, залогом которого будет твое раскаяние.

Возле твоего дома есть другой, где бывают печально известные путешественники, выходцы из народа варваров, за которыми слывет слава грабителей страны Восходящего Солнца и нашей великолепной империи. В их руках находится предмет, имеющий священную ценность в глазах Цы Си. Речь идет о застежке от мантии великого императора Кьен Лонга, некогда похищенной французским воякой во время разграбления дворца Юань-минг-юань