Воспоминания обо всем этом, о миссии, некогда возложенной на нее, Орхидея хранила очень глубоко в своей памяти, надеясь когда-нибудь вообще забыть об этом и со временем раствориться в спокойном и гармоничном чередовании дней. Теперь воспоминание снова всплыло. Оно жгло и жестоко кусало, как не удаленная вовремя заноза. Когда-то Орхидея любила императрицу и, несомненно, продолжала ее любить. Время оставило в памяти только хорошее.

Воображение вернуло Орхидею в прошлое. Сцена происходила в дворцовом саду, в тени храма Дождя и Цветов, расходившаяся лучами крыша которого поддерживалась золотыми колоннами, обвитыми драконами. Цы Си сидела на скамеечке возле куста жасмина. Несколько его белых лепестков пристроились на ее атласе цвета абрикоса. Она была недвижима и хранила молчание, а по щекам у нее катились слезы. Впервые молодая спутница видела императрицу плачущей, и это ее потрясло. Преклонив колени на фиолетовый песок аллеи, Орхидея смиренно спросила не может ли она чем-нибудь облегчить эту боль. Вздохнув, Цы Си ответила:

– Не будет в моем сердце покоя, пока Нефритовый Лотос не вернется в мои руки. А ты не хочешь ли помочь мне его отыскать?

– У меня нет никакой власти, Почтенная...

– Ты глубоко заблуждаешься. У тебя она есть, и дает ее тебе молодость: это ум, ловкость, изобретательность. Хозяйка «Красных фонариков», которую я призвала сегодня утром, уже составила план действий. Для его осуществления она предлагает использовать одну из своих девушек по имени Пион. Ты ее знаешь?

– Да. Она, возможно, лучшая ученица. Она прекрасно владеет телом, но в то же время коварна и жестока и не ведает угрызений совести. И если вы мне позволите быть искренней, то я скажу, что не люблю ее.