Но Марианну не надо было больше уговаривать. С порозовевшими щеками, со сверкающими глазами, вся целиком охваченная страстью, она думала только о той минуте, теперь близкой, когда она окажется в объятиях Наполеона… Аркадиус прав: он даст ей там, несмотря на окружающие его предосторожности, великолепное, чудесное доказательство любви!

— Я поеду завтра, — заявила она. — А вы прикажите Гракху приготовить мне лошадь.

— Но почему не карету? Погода отвратительная, а ехать туда около тридцати лье.

— Так лучше сохранить тайну, — улыбнулась она. — Всадник привлечет меньше внимания, чем карета с кучером.

Я превосходно держусь в седле, вы же знаете?

— Я тоже, — в тон ей ответил Жоливаль. — Так что я скажу Гракху, чтобы он оседлал двух лошадей. Я буду сопровождать вас.

— Какой смысл? Вы не верите, что…

— Я считаю, что вы молодая женщина, что на дорогах не всегда спокойно, что Брен — небольшое селение и что рам назначено свидание глубокой ночью в незнакомом мне месте. Не думайте, что я сомневаюсь в… том, кого вы знаете, но я не покину вас, пока не передам в надежные руки.

После чего я отправлюсь спать на постоялый двор.

Тон его был безоговорочный, и Марианна не настаивала. Тем более что общество Аркадиуса будет совсем не лишним в поездке, которая потребует не меньше трех дней.

Однако она не могла избавиться от мысли, что все это слишком сложно и гораздо проще было бы императору взять ее с собой в Компьен и поместить, как она того хотела, в каком — нибудь загородном доме. Правда, если верить сплетням, Полина Боргезе была с братом в Компьене и при ней находилась ее любимая фрейлина, та Кристина де Мати, которая до Марианны пользовалась благосклонностью Наполеона.

«Что это со мной делается? — вдруг подумала Марианна. — Я везде вижу соперниц. Действительно, Я Слишком ревнива. Надо лучше следить за собой».