– Ни за что! Лучше вы! – ответил хозяин «Гран-Кафе».

В глубине кафе работал радиоприемник, на который никто не обращал внимания, поскольку он был частью общей атмосферы. Наследник Урбена, в возрасте двух лет, ползал на четвереньках возле плиты, а госпожа Урбен, более, чем обычно, страдавшая от запора, вышивала подушку для своей гостиной, куда никто никогда не заглядывал.

– Тридцать шесть…

– Тридцать семь…

– Пятьдесят шесть…

Заходящее солнце заглядывало в окна и освещало рыжие волосы, ореолом окружавшие лицо мэра-ветеринара, и Мегрэ подумал, что из этого маленького человека мог бы получиться неплохой фавн.

«Если бы он был врачом, жену бы я ему не доверил…» – подумал он между прочим.

Появился мясник, молчаливый и, без сомнения, уставший от своей поездки, так как утром шел дождь. Кроме того, он был сильно озабочен и не долго это скрывал.

– Надо бы мне повидать нотариуса… – заявил он, сев за стол.

– Сегодня вечером? – быстро ответил кузнец; кожа его была покрыта черными точками. – Думаешь, он тебя дождется?

– Я звонил ему домой… Это уже договорено… Не люблю хранить большие суммы дома…

– Очень умно! Хотя вы и играли семерку черней вместо второго козыря треф, я сбросил мою манилью бубен и влип… Анжель!..

Девушка подошла. Никто, кроме кузнеца, не обратил на нее внимания.

– Принеси мне кусочек льда, слышишь?

Урбен сидел, по своему обыкновению, прямо за Мегрэ, и так как он видел его карты, то сам себе постоянно неодобрительно покачивал головой.

– Эй, не подсказывай…

– Что вы, господин мэр…

Однако слышали ли они слова мясника? Понемногу, по мере того, как перед игроками накапливались жетоны (как обычно, надо было попросить еще кругляшек!), смеркалось, затем зажгли лампы, и улица за окнами превратилась в черную дыру, в которой сиял единственный фонарь – лампа над мясной лавкой.

– Чего ты хочешь от нотариуса? Ты, случаем, не хочешь купить дом в Жюле?