Полли смотрела под ноги, на ковер.

— Значит, кто-то следил за мной, когда я вернулась, — почти неслышно проговорила она.

— Тебя это удивляет? — пренебрежительно бросил Сандро. — Паола, у меня, оказывается, есть прекрасный сын, и ты намеренно вычеркнула меня из его жизни. Ты решила, что будешь воспитывать его самостоятельно, не обращаясь ко мне за помощью. И не обрадовала меня известием, что я стал отцом. — Его голос оставался холодным и ровным. — Как можно такое простить?

Полли вскинула голову.

— Между нами все было кончено. И после этого ты ждал, что я буду… унижаться?

— Думаю, — негромко заметил Сандро, — на будущее тебе придется этому научиться.

Наступило молчание, прерываемое только приглушенными всхлипываниями матери Полли.

— Ни один суд в мире, — решительно заявила Полли, — не отнимет ребенка у матери.

— Однако заботится о нем бабушка, — не менее твердо парировал Сандро. — Я заметил: когда ты вошла в комнату, Карлино даже не бросился к тебе. Он хотя бы знает, что ты его мать?

Полли ахнула, и голова ее дернулась набок, как будто от пощечины.

— Мне нужно было уходить из дома, чтобы зарабатывать на жизнь для нас обоих, — неуверенно произнесла она. — Может быть, графиня говорила тебе, что у меня нелегкая работа и требующая немало времени. Но мне нужны были деньги, так что выбора у меня не было.

— Был, — тихо и холодно возразил Сандро. — Ты могла обратиться ко мне. Одно слово, одна весточка — вот все, что от тебя требовалось.

В его голосе послышалось необычное волнение, удивившее и смутившее Полли.

Он говорит так, подумала она, как будто это я бросила его.

Ее отвлек неожиданный звук, изданный ее матерью, нечто среднее между вздохом и стоном. Она подошла к матери, присела на ручку ее кресла и обняла за плечи.