Она тогда сказала, как бы оправдываясь:

— Он ведет себя так, только когда устал или боится.

— Тем важнее сейчас увезти его домой, — проворчал Сандро тоном, не допускающим возражений.

Ей оставалось только представить себе, что произошло бы, если бы ее отец вернулся домой и мать обрела бы сильную поддержку.

— Я уговорю отца продать дом, — прошептала миссис Ферфакс, когда Полли уже направилась к выходу. — Какой бы он ни был маркиз, я буду судиться с ним.

Полли тихо вздохнула. Ее мать не представляет себе, с кем ей предстоит бороться, печально подумала она. Да и я только начинаю это понимать.

Всего двадцать четыре часа назад, а то и меньше, она намеревалась переменить свою жизнь, но не таким же чудовищным образом. Она сознавала, что впереди ее ждет продолжительная и изнурительная борьба.

Может быть, он и не выиграет процесс, думала она. И сообразила, что говорит вслух, только тогда, когда Джули спросила:

— Вам плохо, мисс Ферфакс?

Полли вздрогнула, но сумела изобразить улыбку.

— Нет, все в порядке, — солгала она.

Джули с сомнением поглядела на нее.

— Когда я вынимала из холодильника яйца, то увидела там вино. Может быть, вам стоит прилечь? А я принесу вам бокал вина.

Не нужен мне бокал, мрачно подумала Полли. Мне нужна бутылка, целый погреб, весь винный завод. Мне нужно перестать думать.

Она откашлялась.

— Я знаю, что Сандро — то есть маркиз — велел вам уложить Чарли, но я бы очень хотела сделать это сама, если вы не возражаете.

— Конечно, мисс Ферфакс. — Послышалась ли ей нотка сочувствия в голосе девушки? — Как скажете.

Чарли устал и был более чем расстроен тем, что его привычное игровое время после ванной должно быть сокращено. Завернув наконец его в пижаму, Полли почувствовала, что валится с ног и готова разрыдаться.