— Когда твой отец оставил нашу семью, чтобы жениться на твоей матери, и он сам, и все его будущие потомки потеряли право на принадлежность к аристократии.

— Папа объяснил мне это много лет назад, — сказала девушка. — В Англии, конечно, все по-другому.

— Совсем по-другому, — резко согласился дож. — Английскому пэру нисколько не хуже от того, что он отдаст свою руку крестьянке, но в Самой Безмятежной Республике патриций, вступивший в неравный брак, лишает не только своих детей благородного звания, но и самого себя кресла в Большом Совете — Мадджор Консилъо. — Я знаю это, — повторила Катерина.

— Но и твой отец, и твоя мать умерли, — продолжил дож. — Ты моя внучка, и ты приехала в Венецию в то время, когда я занимаю высшую должность в государстве.

Он остановился, словно ожидая, что Катерина скажет что-нибудь, но так как девушка молчала, опустив глаза, дож продолжил:

— Тем не менее, было очень трудно найти кого-нибудь для тебя. Молодые аристократы, чьи имена значатся в «Золотой Книге», хорошо осознают свое знатное положение. Они выбирают себе жену, когда та еще учится в монастырской школе, жену патрицианку, как они сами, и которая принесет большое приданое.

Молчание.

Катерина знала, что ее дед говорит правду. «Золотая Книга», содержащая имена всех аристократических семей, тщательно пересматривалась каждый год.

В Венеции насчитывалось меньше четырех сотен благородных семей, и во всех этих семьях — всего около двадцати пяти сотен мужчин. Для брака аристократа требовалось разрешение Большого Совета, а он редко одобрял союз с женщиной более низкого социального положения.

— Может, мне было бы лучше… не выходить… замуж, — тихо промолвила Катерина.

— Я думал об этой возможности, — сказал дож. — Но, к счастью, ты очень красива, и маркиз — патриций самых голубых кровей и представитель одного из старейших родов Венеции — попросил твоей руки.

— Он… стар… очень стар, — проговорила Катерина, и в ее голосе прозвучало что-то вроде ужаса.