Лизи застонала.

— Я еще не рассказала вам самую худшую часть! Я была вся в грязи, Джорджи. Грязь была на одежде и на моих полосах. — Она не добавила еще более худшую часть — о том, что она представляла себя в его руках и подозревала, что он догадался об этом. — Он — джентльмен и хорошо исполнял свою роль, но я не думаю, что он слишком высокого мнения обо мне после случившегося.

— Ни один джентльмен не укорит женщину в ее внешности при таких обстоятельствах, Лизи, — спокойно произнесла Джорджи.

Лизи посмотрела на нее:

— Я была глупой, как мама, — болтала ерунду. Может, я глупая женщина — ведь я ее дочь.

— Лиз! Ты совсем не похожа на маму, — проговорила Джорджи.

Лизи протерла глаза.

— Мне жаль, что я такая дурочка. Но он такой смелый. Он спас мне жизнь. Что мне делать, когда я увижу его сегодня? Если бы мне только хватило храбрости сказать маме, что никуда не иду. Но я просто не могу подвести ее.

— Ты все нам рассказываешь? — спросила Анна.

— Конечно же все!

Лизи обхватила себя руками. Она ни за что не признается сестрам, какие постыдные ее посетили мысли.

— Он поцеловал тебя?

Анна, очевидно, чувствовала, что не все было высказано.

Лизи недоверчиво на нее посмотрела:

— Он джентльмен!

Анна пристально на нее взглянула.

— Не понимаю, почему ты так подавлена, — наконец сказала она.

Джорджи заговорила отрывистым тоном:

— Лизи, я понимаю, почему для тебя это оказалось так тяжело, но, как говорится, сделанного не вернешь. Ты не можешь взять свои слова обратно. Уверена, он даже не думает о них.

— Надеюсь, ты права, — пробормотала Лизи. Анна встала:

— Мы должны помочь Лизи с волосами. Джорджи, этот костюм слишком темный для моей кожи?