Маргарита снова опустилась на землю, приняв положение, в котором удобно смотреть на звезды. Отец высказал ей что-то очень важное и глубоко личное, и она чувствовала, что должна как-то на это откликнуться.

— У меня ужасный характер, папа, — сказала она, прерывая наступившее молчание, которое — впервые на памяти Маргариты — становилось неловким, — но я очень стараюсь сдерживать себя.

— Да, котенок, ты и вправду стараешься, и у тебя это неплохо получается, — ответил отец. — Не то чтобы я не знал об этом твоем недостатке. Не забывай, что я знал тебя всю твою жизнь, а маленькому ребенку трудно скрыть свою истинную сущность, особенно когда он кричит, лягается и кидает игрушки в голову любящего папочки. Но в последние годы ты научилась сдерживать эти приступы ярости, за что, должен добавить, мама и я тебе бесконечно благодарны, хотя нам и известно, что если на тебя должным образом надавить, твой вулканический темперамент даст о себе знать. Мы любим тебя и поэтому не будем оказывать на тебя подобного давления. Но недоброжелатель, тот, кто желает тебе зла или ищет способа одержать над тобой верх…

— …будет искать тело, которое так хорошо спрятал человек на Луне, — закончила за него Маргарита, испытывая некоторое самодовольство от того, что так хорошо усвоила последний урок отца.

— Если у человека на Луне действительно есть тело, — добавил Жоффрей, снова озадачив дочь, но ненадолго.

— Ах, папа, отсутствие тела все же является недостатком само по себе, — возразила она, когда отец помог ей подняться на ноги. — Любой человек, реальный или воображаемый, обладает какой-нибудь слабостью, которую, если присмотреться повнимательнее, можно распознать и использовать в своих интересах. Разве не так, папа? Разве не этому ты пытаешься научить меня? Видеть очевидное — да, но также и то, что скрыто.

Жоффрей крепко прижал к себе дочь и запечатлел поцелуй на ее гладком лбу.

— Ты смышленая, котенок, может, даже слишком смышленая для меня, а ты еще даже не носишь высокую прическу. Боже, помоги молодым денди, когда мы повезем тебя в Лондон — ты им всем вскружишь голову.