Дорис хмыкнула, осознав, насколько опасно пробудить в Патрике рыцарские чувства.
– Честное слово. Он показался мне навязчивым и раздражающим. Прими во внимание и состояние моих нервов перед экзаменами, – она сделала неопределенный жест рукой, – но… и, конечно, очарование моей особы. Поверь, все это чепуха!
Патрик стал подниматься, медленно расправляя длинные конечности. В нем не было той звериной грации, которую непроизвольно демонстрировал Брюс.
Сравнение пришло ей на ум совершенно непроизвольно, и она упрямо прошептала:
– Нет, ничего не было!
Она заставила себя распрямить судорожно сжатые пальцы, почувствовав, что ее достаточно острые ногти уже впились в мягкую ткань ладошек.
– Я рад этому, Дорис. – Он поправил сползшие очки. Этот жест всегда давал ему нужную паузу для правильного подбора слов. – Я очень рад, – повторил он снова с нажимом. – Тебе уже пора выходить из заточения, но, умоляю, пусть это не будет Брюс! Я люблю его, он блестящий человек, всегда ждет чуда и творит чудеса сам. Но… – Патрик прочистил горло, – женщины буквально падают в его объятия.
– С чем его и поздравляю. – Лицо ее оставалось вежливо бесстрастным, но в памяти осталась зарубка. – Ты же не хочешь, чтобы я повторила судьбу одной из таких дам?
– Дорис, не забывай, тебе двадцать три года, ты вдова, заветная добыча для многих мужчин. Вместе с тем назвать тебя опытной соблазнительницей – явное преувеличение. – Он подтвердил свое убеждение ухмылкой и характерным жестом. – Пожалуй, бойкая шестнадцатилетняя девчонка может заткнуть тебя в этой области за пояс. Я знаю, что ты осознаешь это, и Лэм наверняка подозревает об этом. Но мужчины, подобные Брюсу, могут заблуждаться.