Взгляд стал откровенно удивленным, когда от тайных желаний щеки Дорис стал заливать предательский пунцовый румянец.

– Как мне будет жаль, если карьера Патрика лопнет из-за такой алчной сучки! – Казалось, он вслух продолжал свои внутренние, не прерывающиеся ни на минуту размышления.

Напряженность его мощного тела, которое обычно находилось в грациозной расслабленности льва, заставила ее усилить бдительность. Она понимала, что его состояние связано с ее поведением, и ее это радовало.

– Патрик, видимо, напоминает вам самого себя в его возрасте. Как это трогательно и благородно, что вы стараетесь вымостить ему гладкую дорожку в дальнейшую жизнь. Удивительно, что вы, так относясь к нему, не финансируете его напрямую. Или чувство родственности ваших душ не заходит так далеко?

– Патрик не нуждается в патроне. Ему необходим только шанс, чтобы доказать, что он чего-то стоит.

– Так о какой все-таки сумме могла бы идти речь? – Дорис продолжала бить в одну точку.

В ответ он демонически улыбнулся, введенный в заблуждение ее нервным дыханием, совершенно неправильно толкуя его причины.

– Я, кстати, думала, что вы не собираетесь меня поощрять, скорее стремитесь наказать!

– Таких дам, как вы, наказывает время, – проговорил он с кривой ухмылкой. – Но это правильно, что вы никогда не забываете о собственной выгоде.

– Ай-ай-ай! Из вас мог бы выйти недурной прокурор! – Дорис сказала это, тщательна выговаривая слова. Потом решительно выдвинула в его сторону подбородок, глаза ее сверкали, в них читалось презрение к нему. – Моя цена для вас всегда будет слишком высокой! Мне в жизни еще не доводилось иметь дело с таким хамом! В вас чувствуется интеллектуальный снобизм и ограниченность мелкого буржуа. – Она едва не рассмеялась, видя, что он застыл от изумления. – Ну что с вас взять. Вы – это вы. А я не продаюсь ни за какую цену! – Говоря это, Дорис встала, высокая, стройная, горящая праведным гневом.