– Туман может пасть совершенно внезапно, но мне помнится, что в прогнозе погоды говорилось о такой возможности. – Брюс своими словами вызвал благодарную улыбку юноши, а Дорис стиснула от досады зубы.
– Не сомневаюсь, что такая ситуация вам явно на руку. – Тон ее обвинял. – Вы целый вечер оскорбляете меня, отсылаете Патрика куда подальше под каким-то совершенно надуманным предлогом… Он же может в таком тумане разбиться на этом дурацком шоссе!
– Увы, я еще не научился управлять силами природы.
Он произнес это удивительно мягким тоном. И вообще, чем больше заводилась Дорис, тем сдержаннее в проявлении эмоций становился Брюс.
Молодая женщина ощущала себя жертвой самых противоречивых эмоций. Даже голодающий, внезапно приглашенный за щедрый банкетный стол, не так бы растерялся, как она, при мысли о возможном развитии событий. И вдруг, неожиданно даже для себя самой, она произнесла:
– Между прочим, вы-то могли бы отвезти меня!
Он потряс головой, отвергая подобную перспективу. Одна бровь его вздернулась и придала лицу совершенно дьявольское выражение.
– Это было бы глупостью. Мне не хотелось бы нести ответственность в случае, если столь прекрасная шейка хрустнет и сломается.
Ее дыхание в который уже раз стало прерывистым от возмущения. А его глаза лениво и вальяжно скользнули по ее действительно белой и красивой шее.
– Может, это как раз и было бы прекрасным решением вашей проблемы?
– Ну что вы, разве я мог бы добровольно уничтожить произведение искусства? – На сей раз он был краток. Но в странном блеске его глаз ошеломленная женщина увидела непонятную ей смесь отвращения с явно выраженной тягой к ней. К счастью, Брюс в это время отвлекся на разговор с юношей, отказавшим в вызове такси. Последний демонстрировал невероятный интерес к беседе, к которой она не прислушивалась.
Какие у молодого человека замечательные манеры, подумала Дорис кисло, почти как у нее до знакомства с Брюсом. Куда, спрашивала она себя, подевалась хладнокровная, внешне безмятежная, уравновешенная Дорис? Дорис, которая никогда не позволяла эмоциям вырваться наружу, чтобы, упаси Боже, никого не обидеть?