– Ну так что же это было? – спросил Элиард помимо своей воли.

– На самом деле Керн не открывал дверь. Это единственная хедская загадка. Знатоки из Кэйтнарда говорят, что главное – это уметь ответить на загадку, не имеющую ответа. Так я и делаю.

– Да это вообще не твое дело! Твое дело – земля, хозяйство! И нечего рисковать жизнью в дурацкой игре в загадки с призраком из-за какой-то короны, абсолютно бесполезной, поскольку ты все равно держишь ее под кроватью и прячешь от всех. Да ты о нас-то думал? Ты ездил туда до того или после того, как они умерли?

– После, – заявила Тристан.

Элиард с силой ударил кулаком по молочной луже.

– Так я и знал.

– Но я же вернулся.

– А если бы нет?

– Я вернулся! Почему ты не можешь попытаться понять, вместо того чтобы рассуждать так, словно у тебя голова дубовая? Ты же сын Атола, у тебя его волосы, его глаза, его облик...

– Нет! – оборвала его Тристан.

Кулак Элиарда, поднятый и напряженный, остановился в воздухе. Моргон снова закрыл лицо руками.

– Почему, – тихо спросил Элиард, – почему, как ты думаешь, я так рассердился?

– Я знаю.

– Разве? Даже... даже спустя шесть долгих месяцев я все жду, что неожиданно услышу ее голос или увижу, как он выходит из амбара или возвращается с поля в сумерках. А ты? Откуда мне знать теперь, что, если ты покидаешь Хед, ты вернешься? Ты мог бы помереть в той башне ради какой-то дурацкой короны – и оставить нас ждать твоего призрака. Поклянись, что ты никогда больше ничего подобного не сделаешь!

– Не могу.

– Можешь!

Моргон опустил руки и взглянул на Элиарда:

– Как я могу дать одно обещание тебе, а другое – себе самому? Но в одном я клянусь – я всегда буду возвращаться.

– Как ты можешь...

– Я клянусь в этом!

Элиард потупил взор и принялся рассматривать грязь, уже смешавшуюся с разлитым молоком в бурую массу.