Текло время, которого Сокол не замечал, он сидел неподвижно, прикрыв глаза. Снег запорошил укрывшее мальчика одеяло, под которым еще теплилась жизнь Сокола и билось его маленькое мужественное сердце.

В какую-то минуту Сокол сбросил, как уже ненужную одежду, свое оцепенение – он услышал, что ветер стих и снег уже не падает. С трудом расправляя занемевшие руки и ноги, Сокол стряхнул с «палатки» тяжелый слой снега, набросил одеяло себе на плечи и оглянулся. Все пространство вокруг сияло ослепительной белизной. В первые секунды Сокол не мог определить, где он находится, – снег сделал пейзаж неузнаваемым. Но уже через несколько мгновений он, безошибочно выбрав направление, медленно двинулся в сторону дома. Не успел он пройти и нескольких шагов, как увидел впереди темное пятно на снегу и небольшой запорошенный холмик. Мальчик ринулся вперед, бороздя глубокий снег и спотыкаясь на бегу. Но, не добежав нескольких шагов, он остановился. Снежный холмик имел очертания человеческой фигуры. Рядом с ним – небольшой белый бугорок. Сокол долго смотрел на страшные холмики, зaтем, переборов ужас, начал разгребать снег. Вначале он откопал засыпанную доску для младенцев, на которой мать носила сестренку. На заледенелом лице малышки льдинками застыли слезы.

Сокол закрыл лицо руками, отступил на шаг и, утопая в снегу, продолжал пятиться. Потом, не открывая глаз, повернулся спиной к страшной находке и бросился прочь. Он падал, поднимался обессиленный и двигался дальше от этого места. И вдруг в этом леденящем безмолвии Сокол услышал звуки: конское ржание, поскрипывание седла.

Сокол замер и поднял голову. И тут он увидел всадника. Вслед за всадником бежала в поводу вторая лошадь – гнедая. Сбруя с нее так и не была снята.