В какой-то мере я оказался готов к управлению страной, ведь в течение многих лет я являлся доверенным помощником шейха…

Но роль советника, – не важно, насколько высоко его ценил шейх, – кардинально отличалась от роли правителя. Малику пришлось сильно измениться. Он больше не имел права выразить свое мнение, не обдумав его как следует – его слова могли интерпретировать так, что их смысл стал бы совсем другим. Малик чувствовал: он должен доказать всем – своему народу и самому себе, – что он в состоянии оправдать доверие старого шейха.

Только с Соррель он позволял себе расслабиться и ни о чем не беспокоиться.

И вот теперь она хочет уехать. Малик обернулся и взглянул на девушку. Тревога и волнение в ее глазах потрясли его, и он в который раз убедился, как сильно изменилась его жизнь – Соррель, та, что всегда так спокойно улыбалась ему, сейчас смотрела на него, словно он был жестоким султаном из «Тысячи и одной ночи». Он, Малик, который всегда относился к ней по-доброму!

Что ж, надо отпустить ее. Пусть она посмотрит, каково это – жить одной в Англии.

Однако он решил предпринять еще одну попытку переубедить ее.

– Мы могли бы подыскать тебе пост в посольстве Харастана.

– Спасибо, но – нет.

Любого другого человека он уже давно бы перестал уговаривать. Но, черт возьми, это же Соррель!

– Ты точно не хочешь, чтобы тебе кто-нибудь помог? – спросил он.

Девушка помедлила: она боялась задеть или обидеть Малика.

– Думаю, будет лучше, если я первый раз в своей жизни все сделаю сама, – она умоляюще посмотрела на шейха, но его глаза оставались холодными. – Малик, разве ты не можешь меня понять?

– Кажется, ты забыла, – жестко возразил он. – Понимать подданных – не моя забота.

Его ледяной взгляд обжигал Соррель, она чуть не плакала. Девушка и представить не могла, что Малик будет так с ней разговаривать.

Разве я просто его подданная? Неужели он так ко мне относится?