Они относятся к ней положительно потому, что у них нет выбора, — яростно фыркнула Кейт. — Думаешь, они были бы так же благодушны, если бы понимали, что эти штуки способны уничтожить их детей, что само существование ракетных баз, вроде Гринэм-Коммона, означает, что русские ракеты постоянно нацелены на нашу страну?..

— В Эббдейле нет ракетных баз, — кротко заметила Мэг. — Есть атомная электростанция, а что касается ракет, то они не только делают нас мишенью, но и защищают.

— В условиях многостороннего разоружения ракеты не понадобятся, — завелась Кейт, но Мэг лишь устало вздохнула.

— Дорогая моя, — сказала она мягко, — человек не так миролюбив, как хотелось бы. Не ужели ты не видишь? Достаточно взглянуть на детей, на любую их компанию, чтобы увидеть, как каждый стремится занять главенствующее положение. Было бы чудом, если бы люди за жили в мире и согласии. Но для этого нам всем надо, во-первых, целиком и полностью доверять друг другу, открыть друг другу все свои слабости, а на это люди не способны в принципе. Таков уж жребий человечества, что делать!

Хотя частью своей души Кейт осознавала правоту Мэг, упрямство мешало ей признаться в этом. Доводы, которые приводила Мэг, были стары как мир, но от этого они, по мнению Кейт, не становились верными. Ей вдруг опять пришли на память споры с Джейком о том, должны они заводить ребенка или нет. Ребенка, который бы жил и рос под угрозой ядерного Холокоста, приближению которого всеми силами способствовал его отец. И если бы эту угрозу не удалось предотвратить, если бы началась война, сколько будущих поколений были бы искалечены ею? Об этом Кейт невыносимо было даже думать.