Кейт вынуждена была согласиться с мужем, но обида так распирала ее, что она танцевала со всеми гостями и сотрудниками базы, приглашавшими ее, и, давая волю чувствам, не стеснялась выражать свои, мягко говоря, неортодоксальные взгляды. И чем дальше, тем больше. Наконец в зале воцарилось напряженное молчание, Джейк уловил это, и они встретились взглядами, стоя в разных концах зала, — два врага, готовые умереть, но не уступить один другому.

Он немедленно увез Кейт домой, и она дрожала от страха и гнева в ожидании непростого разговора. Но он сказал ей вовсе не те слова, которых она от него ждала. Джейк остановился в дверях их спальни, окатил ее ледяным взглядом и вынес свой приговор: “Это не может больше продолжаться. Я женился на ребенке, надеясь, что он повзрослеет и станет женщиной. Но я ошибся. Ты все более и более впадаешь в полное ребячество. Я ухожу от тебя, Кейт. Если ты стать взрослой, найди меня и приходи, но не рассчитывай больше, что я буду ходить вокруг тебя, терпеть и ждать этого благословенного часа!”

Он ушел, не сказав более ни слова. А утром собрала свои вещи и поехала на север, надеясь никогда больше не возвращаться сюда, чтобы не поддаться искушению броситься к нему просить прощения. Она списалась с Нормой, и та рекомендовала ей своего адвоката, а заодно предложила ей переехать жить к ней. Но Кейт к тому времени поняла, что стиль жизни крестной — не ее стихия.

Всё это случилось два года назад. Во время последней поездки в Лондон Кейт заглянула к адвокату и поинтересовалась, как движется дело с разводом, но тот сообщил, что Джейк не желает разводиться. Ее изумленное “Но почему?” вызвало у адвоката подобие улыбки. В ответ на ее недоуменный взгляд он сухо пояснил, что многие мужчины находят удобными такие отношения с женой. Это, мол, обеспечивает им безупречное прикрытие, полную свободу и в то же время отличный заслон от возможных притязаний со стороны любовниц.

Как это похоже на Джейка, подумала Кейт, что даже сейчас он продолжает использовать ее. Она попыталась отогнать от себя воспоминания и сосредоточиться на работе. Но эскизы, лежавшие перед ней на столе, расплывались перед затуманившимися глазами, и словно наяву она слышала тихий голос Джейка: “Моя милая кошечка, когда я так прикасаюсь к тебе, ты становишься мягкой и текучей, как нежащаяся на солнце пантера!”