Кажется, сами звезды попрятались в страхе.

Фары нашего автомобиля уперлись в высокую каменную стену. Мох пробивается из швов кладки, пучками зеленых нитей прикрывая разводы плесени.

Человек шагнул навстречу, направляя нам в лицо луч фонарика.

Яркий дневной свет брызжет в глаза; такая мощная лампочка – дорогое удовольствие для обычного фонарика, но необходимое при некоторых обстоятельствах.

– Добрый вечер, мистер Амбрустер, – произносит при­вратник. – Мадемуазель Дюпон.

– Было бы доброе, нас бы сюда не позвали, – бурчу я. – Его уже привезли?

– Да, мистер Амбрустер. – Человек не наклонился к нашей машине, и я не вижу его лица. – Он вырывался так, что я испугался, как бы он не порвал цепи.

– Это хорошо, – говорю я. – Верховный палач уже здесь?

– Ждем его с минуты на минуту. Можете проезжать.

Серые глаза Франсуаз вспыхивают алым огнем.

Высокая лестница украшена мраморными статуями, злобно скалящимися из темноты. На толстом ковре первого этажа полоса – грязь и кровь. Тут вели закованного в цепи пленника.

Старик с короткой бородой. Иссиня-черные волосы мешаются с сединой. Подает мне руку:

– Рад, что смогли приехать так быстро. Он внизу.

Франсуаз приветствует человека и позволяет поцеловать себе руку.

– Почему он молчит? – спрашиваю я.

– Нам пришлось вырвать ему язык. Знаю, это жестокая мера, но он уже десятки раз наложил бы на нас проклятие, позволь мы ему говорить.

– Однажды древние короли не сделали этого с последним из тамплиеров, – поясняю я, пропуская вперед свою партнершу. – И теперь сэр Томас не хочет повторить их ошибку.