Я отвел глаза, но не потому, что боялся обидеть Соверина, на мнение которого не обращал внимания. Иное дело Франсуаз.
Бернс поймал мой взгляд, и я подумал, что было бы неплохо увидеть его хоть раз без улыбки.
Щеки Соверина втянулись, как будто он собирался прогрызть их изнутри.
– Конклаву будет доложено о вашем поведении. Сэр Томас допустил большую ошибку, назначив вас верховным палачом. А что касается вас, – тут его взгляд мокрой тряпкой прошелся по Франсуаз, – то вы даже не человек, а всего лишь жалкий суккуб, паразит, питающийся за счет людей. Я не стану обращать внимания на ваши слова.
Франсуаз вдохнула так глубоко, что было удивительно, как на ней не лопнула одежда.
Я ожидал, что девушка ударит Соверина или отбросит его, как только что проделала с Айвеном, но она только полураскрыла чувственные губы и сощурила серые злые глаза.
Затем круто развернулась и небрежным шагом направилась к помощнику шерифа.
– Отныне вся ваша жизнь, – произнес я, подходя к Сове-рину вплотную, – будет делиться на два этапа. До того, как вы это сказали, и после. И могу вас заверить, приятель, вы будете жалеть о том, что не умерли прямо сейчас.
– Пойдемте, Лемюэль, – говорила Франсуаз, подталкивая вперед Бернса. – Мистер Риети был так любезен, что согласился впустить вас, не дожидаясь ордера.
Соверин открыл рот, но захлопнул его прежде, чем какая-нибудь муха успела бы влететь туда.
– Таковы мои полномочия, – тихо сказал я.
– Конклаву будет доложено, – пробурчал он и пошел рядом с нами.
Не будь на нем головного убора, его наэлектризованные волосы торчали бы в разные стороны, как пучки соломы.
Я заметил, что Бернс несет саквояж.
– Не хочу впутывать вас в неприятности, – произнес помощник шерифа, – я бы все равно вошел.
– Но вы предпочли бы сделать это сейчас? – спросил я.
– Да.
– Тогда идем.
– Комната брата Иеремии находится в правом крыле. – Голос Соверина был настолько сух, что я чуть не посоветовал ему запивать слова. – Мое приглашение, шериф, не распространяется на остальные помещения.