Николь вспомнились неодобрительные замечания Розмари по поводу этой поездки. Мачеха проявляла осторожность и не высказывалась при отце, но уловила пару моментов, чтобы уколоть Николь наедине.

«Что же, я и в самом деле веду себя как эгоистка?» – размышляла Николь уже в сотый раз. Прощание с сыном стало для нее настоящей пыткой.

Она все еще не могла забыть крепких объятий в аэропорту, когда отец и Дэн провожали ее в Лондоне. Если бы в глазах Дэна появились слезы, Николь вряд ли смогла бы уехать. Но он уже заранее с нетерпением ждал того момента, когда сам полетит в Индию через двенадцать недель, и поэтому был в восторженном настроении.

Николь тоже старалась казаться веселой и беззаботной. Волю слезам она дала только в самолете. Потом взяла себя в руки, умылась и настроилась на поездку.

Рядом с ней прозвучал голос Страфалена:

– Вы почувствуете себя лучше, приняв ванну.

Потом я бы на вашем месте прилег отдохнуть до ленча. Ведь если вы не спали в самолете, вам будет тяжеловато держаться весь сегодняшний день на ногах.

– Как скажете. Сколько раз вы летали из Европы в Индию?

– Я уже сбился со счета, поскольку очень часто приезжаю сюда. И, по-моему, испытывать культурный шок можно только на том конце, в Европе, а не здесь.

Первое впечатление Николь от Дели было довольно сумбурным: город хаотичного транспортного движения, толпы хаотично движущихся людей.

Такси свернуло на небольшую улочку, усаженную по краям пальмами и ведущую к входу в отель.

Дверцу для нее открыл бородатый швейцар в тюрбане.

– Доброе утро, мадам.

– Доброе утро. Спасибо.

Страфален вышел из машины и, придерживая Николь за руку, помог ей подняться по ступеням.

Казалось бы, обычный жест вежливости воспитанного человека. Но все время, пока они поднимались по лестнице и шли к лифту, Николь чувствовала выше локтя легкое прикосновение его пальцев.