– Почему вы так считаете?

– Вы – женщина, а значит, более чувствительны и быстрее отзываетесь на любое изменение, принимаете его легче. – Он приблизил свой бокал к ее бокалу. – За то, чтобы ваше пребывание здесь было приятным.

– Спасибо. И спасибо за то, что обеспечили мне такую теплую встречу, – добавила она.

– Давайте присядем, – предложил Страфален, указывая на диван.

Николь надеялась, что Страфален сядет с другого края. Но он этого не сделал, а устроился рядом, закинул ногу на ногу и немного наклонился к Николь, положив руку на спинку дивана, не выпуская бокала из другой. Поза его казалась совершенно расслабленной. Николь же никогда в жизни не была более напряжена, ожидая, что, когда наступит подходящий момент, он поставит бокал на стол и заключит ее в объятия.

И хотя разум кричал ей о том, что это будет безумием, внутренний голос нашептывал, что это будет сладким безумием. Николь боролась с желанием быть прижатой к этой сильной груди и чтобы эти страстные губы целовали ее. Она не привыкла к таким ощущениям. И инстинктивно не доверяла им.

Чтобы оттянуть то неминуемое, о чем подсказывал Николь внутренний голос, она произнесла:

– Все еще не могу поверить, что я здесь. Как будто оказалась в ином, ирреальном мире…

Страфален сделал глоток шампанского.

– Это эффект длительного перелета и разницы во времени. Завтра, когда ваши биологические часы немного перестроятся, вы начнете ощущать, что все абсолютно реально. – А потом, так спокойно и неторопливо, что это застигло Николь врасплох, он взял ее бокал и поставил на стол рядом со своим. – Мне весь вечер хотелось поцеловать тебя, – сказал он. И сделал это.

Это не был робкий поцелуй. Николь ответила, сама того не осознавая. Страфален не спешил, он давал ей время привыкнуть к новому ощущению быть в его объятиях, – а потом прижал ее покрепче, одной рукой обхватив за талию, а второй лаская нежную шею.