– Я положу тебе сахар в чай, может, тогда ты сумеешь взять себя в руки. Тетушка передала ей чашку, наблюдая, как Эмбер отпила глоток и поморщилась от непривычно сладкого вкуса. – Хорошо, ты собираешься со мной поделиться тем, что тебе наболтал Джекоб, или я сама тебе все расскажу?

Эмбер молчала, но у нее было странное чувство: ей не хотелось слышать то, что намеревалась рассказать тетя. А та приняла молчание племянницы за согласие выслушать всю правду.

– Тогда послушай меня. Не говорил ли тебе Джекоб Фаррелл о завещании моего отца? – Должно быть, тетушка неверно объяснила неподдельное удивление на лице Эмбер. – Кажется, я права. И, вне всякого сомнения, ему удалось очернить желание моего сына жениться на тебе?

– Он… – Слова застряли в горле у Эмбер, и тетушка неодобрительно посмотрела на нее.

– Тебе не следует отвечать, ты ведь утратила способность вразумительно выражать свои мысли. И, кроме того, у меня нет ни малейшего желания выслушивать ту ложь, которую этот достойный порицания молодой человек пожелал сообщить тебе. Я расскажу тебе о содержании завещания моего отца, и тогда ты сама сможешь судить о том, где правда, а где ложь. – Тетя Белла хладнокровно налила себе еще одну чашку чая, отпила глоток и продолжила: Как ты знаешь, Эмбер, – вернее, как бы тебе следовало знать, если бы ты проявляла должный интерес к родовому наследству, – дедушка Мэтью был человеком, свято хранившим семейные традиции. У него было шестеро своих детей, и к тому же он усыновил отца Джекоба, который был сыном умершего делового партнера. – Тетушка отпила еще глоток чая. – Но тут мой отец совершил ошибку. Он мог бы обеспечить сироту, не выходя за рамки общепринятых правил, и все дела. Однако же мой отец придавал большое значение семье и был чрезвычайно огорчен тем, что лишь немногие из его детей приняли к сведению его мнение в этом вопросе.