Я посмотрела на пациентку. К моему ужасу, ее лицо побелело, а голова безжизненно скатилась с подушки. Оттолкнув мужчину в сторону, я схватила ее руку.

Пульс был слабым, быстрым и нитевидным.

— У вашей жены рецидив! Бегите за старшей сестрой, ее кабинет в конце коридора, — распорядилась я.

Мой тон возымел действие. Мужчина побледнел, засуетился и почти бегом выскочил из палаты. Почти сразу же появилась старшая сестра и принялась хлопотать вокруг пациентки. Вызвали доктора Коллендера. Он вошел стремительным шагом, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Под его руководством мы ввели пациентке внутривенно успокоительное. Она стала дышать ровнее.

Коллендер провел рукой по лицу:

— Кажется, обошлось. Слава Богу, что у нее не открылось кровотечение, — это был бы конец.

Как мне показалось, его гневный взгляд был направлен в мою сторону. Он вызвал из палаты старшую сестру, а я осталась рядом с погруженной в глубокий сон пациенткой. Через несколько минут меня позвала старшая сестра.

— Вы должны были сдать дежурство еще час назад, — строго сказала она мне. — Но прежде чем вы уйдете, доктор Коллендер желает узнать, почему состояние пациентки резко ухудшилось.

Я с тоской взглянула на нее, зная, что выгляжу глупо. Я вдруг ощутила, что провела весь день в большом напряжении и очень устала. Но хуже всего был взгляд доктора Коллендера.

— Ну, сестра! — Старшая сестра нахмурилась. — Вам была поручена забота о пациентке. Что послужило причиной рецидива?

Я собралась с духом.

— Это была вина ее мужа! — заявила я.

— Постойте, постойте, так дело не пойдет! — Муж пациентки локтями прокладывал себе дорогу к нашей группе.

— Сестра! — вмешался он. — Я выражаю свое неудовольствие действиями этой сиделки. Она нервировала мою жену, вторглась к нам во время нашей личной беседы…

— Я же предупреждала вас, что ваша жена не должна разговаривать! — вспыхнула я, задетая за живое.