Но в целом наряд Марибелл, учитывая ее стройную фигуру и хорошие внешние данные, мог наводить на мысли о том, что это девушка из хорошего общества, которая по недоразумению оказалась не в самом престижном районе без средства передвижения и без надежного спутника.

Марибелл наконец преодолела преграду в виде булыжной мостовой, и добралась до обычного асфальта. Застучав по нему каблуками, она наконец-то вздохнула свободно. До знакомого паба ей оставалось пройти всего пол квартала, не больше.

«Если срезать через вон тот переулок, — мелькнуло в голове у Марибелл, — то я окажусь в нужном месте гораздо быстрее. Кажется, там не горит фонарь… Ничего, зато свет падает с соседней улицы».

Марибелл зря понадеялась на обманчивое спокойствие вечера и фонари, невозмутимо светящие в переулок с граничащей с ним улицы. Они не достигали середины переулка. Миновав самый темный участок переулка, Марибелл выдохнула с облегчением. Кажется, и тут все оказалось довольно спокойно…

Девушка рано радовалась.

Два силуэта нарисовались прямо перед ней, когда до улицы оставалось всего несколько шагов. Марибелл видела только силуэты, потому что фонари с улицы светили им в спину.

— Ну, и что тут у нас? — произнес голос таинственно.

По крайней мере, Марибелл показалось, что голос был таинственным. На самом деле ничего таинственного в голосе подростка, мулата-переростка, не было, и быть не могло.

Второй парень, не такой рослый, при этом худощавый настолько, что с него постоянно пытались упасть широкие рэперские штаны, произнес, сплевывая через каждое второе слово: