Но тем, кто хоть однажды к ней прикасался, не составляло труда найти ее вновь, даже, несмотря на то, что скрижаль меняла свое месторасположение каждые три года. Как бы далеко она ни находилась от нас, мы всегда чувствуем связь с ней, ведь именно эта плита дает нам энергию в течение всей жизни, дает нам возможность контролировать себя, свои новоприобретенные способности, которые становятся частью нас. Никому никогда не приходило в голову заботиться о сохранности главного источника, потому что все знали только первую часть аксиомы "Скрижаль невозможно уничтожить…", да и никто не хотел ее уничтожать и добровольно лишать себя и свой мир сверхспособностей, это приравнивалось к лишению части души, еще хуже, чем части тела, еще больнее.

Черный фрилендер остановился на обочине трассы. Справа начинался хвойный лес. Меня передернуло от мысли, что придется пробираться сквозь колючие деревья, перепрыгивать через кочки, сходить с тропинок и идти по местам, где еще не ступала нога человека. Трава была по колено, я покосилась на маму, заметив ее легкую улыбку. Если мы думали об одном и том же, то она была довольна, что заставила нас всех надеть высокую обувь. На мне были кожаные коричневые сапоги и такого же цвета удлиненная куртка с капюшоном. Еще раз сбрызнувшись спреем от насекомых, мы покинули машину и вошли лес.

Дорога была трудная. Мы шли почти четыре часа, иногда останавливаясь на полянках перекусить. Но мы шли верно, я это пока не чувствовала, но зато заметила улучшившееся настроение родителей: они шутили, улыбались, разговаривали безумолку и то и дело подбадривали меня. Когда мы, наконец, остановились, я даже не могла понять, в какую сторону смотреть и пришли ли мы вообще. Вокруг были одни деревья, ни один луч солнца не мог пробиться через эти заросли. Было очень темно, как будто в полночь в квартире задернули все шторы и выключили свет. Но по мере того, как мы приближались, на поляне становилось светлее.