— Ночью закройтесь на секретку, — посоветовала проводница и, тяжело вздохнув, добавила, выходя: — Живут же люди.
— Проходимцы, подлецы и растленные личности в нынешних условиях живут хорошо, — бросила пожилая дама, не отрывая взгляда от отражения на стекле.
— Время ленивых бездельников и болтунов прошло, — парировала моя соседка.
— Невыносимо! — Пожилая дама принялась вылезать из-за столика. — Мне противно одним воздухом с ней дышать. Я поменяю место.
Она вылетела из купе.
— Видели, какие у этой кобры ногти? — спросила нас миллионерша и сама же ответила: — Как у крокодила.
Теперь я могла рассмотреть соседку. Моего возраста, то есть в диапазоне уже за тридцать, но еще не пятьдесят. Модная стрижка, дорогой костюм и изящная сумочка. Упакована, как говорит мой сын, по высшему разряду, но провинциальный дух остался.
— Матушка моего первого мужа, — пояснила та. — Мы пять лет назад разошлись. Угораздило встретиться. Меня Таней зовут.
— Настя, — представилась лысая девушка.
— Людмила Алексеевна, — сказала я.
— Знаете, как эту величают? — Таня кивнула в угол, где только что восседала бывшая свекровь. — Марэна Виленовна. Представляете? Маркс, Энгельс, Владимир Ильич Ленин — полный революционный набор. Лицемеры!
Дверь купе поехала в сторону, и показалась наша попутчица. Мы с Настей как по команде уставились на ее руки. Ногти действительно чересчур выпуклые, но сами руки аристократически холеные.
— К сожалению, не удалось ни с кем обменяться, — посетовала Марэна Виленовна, обращаясь ко мне.
— Влипла как жук в навоз, — пожаловалась Татьяна Насте.
— Не собираюсь вести какие-либо разговоры с развратной особой, — заверила меня Марэна Виленовна.
— О чем можно говорить с человеком, у которого маразм начался в детском саду? — спросила Татьяна Настю.
Дальнейшее напоминало странный театр, в котором одновременно играются две пьесы. В обеих предусмотрены безмолвные персонажи (мы с Настей), атакуемые бывшей свекровью и экс-невесткой. Реплики они отпускали по очереди, но без промежутков и пауз. Татьяна рассказывала Насте историю своей жизни, Марэна Виленовна бросала мне в лицо риторические вопросы и гневные умозаключения.