Папа, взмыленный и гневный, честно отвечает:
— Мы ее купаем.
— Первый раз в жизни? — уточнил сосед. — Тогда понятно.
Кстати, подружки мои, заявившись домой в соответствующем виде, без всяких пыток с ходу заявили родителям: «Это Катя придумала!», я то есть. Понятное дело, их не наказали, только водиться со мной запретили.
На «передержку» меня определяют к тете Лизе. Мама о ней рассказывает:
— Чудный человек, доброты исключительной. В детстве мы были неразлучны, а потом пути разошлись.
— Главное, она Катьку нашу не знает, — бурчит папа.
Он злится, потому что портативный компьютер на время отпуска достается мне. С папой мы слегка подрались, но мама встала на мою сторону: в четыре руки и две глотки мы фазера победили.
— Лиза, — продолжает мама, — несколько задержалась в развитии. Возможно, виновата ее профессия и контингент, который ее окружает. Она в детском саду воспитательницей работает.
— Контингент играет такую большую роль? — удивляюсь я.
— Безусловно, — отвечает мама, которая студентам философию преподает.
— Бедный папочка! — всхлипываю я.
— Почему это я бедный? — настораживается он.
— Ты же сам говорил, что все дни с мышами и кроликами проводишь, опыты на них ставишь.
Мама прячет лицо, папа показывает мне кулак. Он бурчит, что такие перегрузки, как со мной, ни один трудовой кодекс не выдержит. И он, папа, заслужил отдых от параноидальной личности с замашками диктатора, то есть от меня, родной и единственной дочери.
На самом деле они любят меня безумно. Один раз я подслушала, как мама говорила, что все дети по сравнению со мной кажутся ей испеченными из скисшего теста. А папа обозвал их ипохондриками и меланхоликами. Я потом в словаре значение этих слов смотрела.
Когда я в детстве болела воспалением легких, папа лежал со мной в больнице, потому что у мамы грипп был. Сестрички на папу молились, уверяли, что такие отцы вымерли сразу после динозавров, мой уникальный остался. Мама у нас вообще упасть и не встать, какая красивая и Умная. Когда я окончательно вырасту и разовьюсь, обязательно на маму буду похожа.