— Я тебя усыпила своими разговорами, да? Девочка, может, приедешь к нам? Мне не нравится твое настроение.

Вот всегда они, Макфарланы, так. Джессика и двух слов еще сказать не успела, а мать уже обо всем догадывается. Конечно, можно считать, что таковы все матери мира — по определению, — но Джессика точно знает, что это не так. Мама Гвен всегда все знает заранее. Для их семьи это нормально. На Джессике природа слегка передохнула, и дедуня Тейр убежден, что это только из-за папаши-американца. Все остальные в их семье обладают даром предвидения…

— Да, и я тебя умоляю, сфотографируй мне Рио с самолета. Мне так хочется посмотреть на этого большого Иисуса…

— Мам! Я не лечу в Рио!

— Да? Возможно, возможно… Ну вдруг будешь — сфотографируй, ладно?

— Ладно. Но меня там не будет.

— Джесс, папа очень скучает. И учти, пожалуйста, что, если тебе надоедят все эти пальмы, акулы и пираты, тихая гавань на берегу Женевского озера всегда ждет тебя. Ладно? Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, мам. Поцелуй папу. Я думаю… собственно, кого я обманываю… Ничто — то есть абсолютно ничто не держит меня в Штатах. Не буду врать, что готова жить с вами в Европе, но… видеться надо чаще. К тому же я скучаю по дедушке и бабушке. Как они?

— Хорошо, спасибо. Разводятся.

— Что?! Опять?!

— Ну, дорогая, перестань. Это же их любимое занятие. На этот раз дедуня Тейр проиграл на бегах пятнадцать тысяч, и бабушка поклялась, что не пустит его на порог, а он ей сказал, что давно хотел уйти к Лене О'Брайен.

— Ой! И бабушка…

— Не спрашивай. Весь город трясло. Думаю, через недельку они начнут переговоры.

— Тогда я пока звонить не буду. Передай им от меня привет и поцелуйчики.

— Обязательно. Пока, девочка. Да, и не забудь, в Африке по ночам холодно, даже на экваторе…

С этими словами мама Гвен отключилась, а Джессика удивленно уставилась на телефонную трубку. Только сейчас до нее дошло, что, в сущности, она про поездку ВООБЩЕ ничего не рассказывала…