Она отчаянно завидовала своим подружкам! И очень хотела замуж.

Свадьба Рокко и Эбби вышла шумной, по-настоящему веселой, истинно итальянской и очень душевной. В результате Джессика Паркер, слегка перебрав красного домашнего вина, повисла на плече старшего брата жениха, Луиджи Сальваторе, и рыдала настоящими слезами, пытаясь объяснить этому прекрасному человеку, как тяжела и одинока жизнь натуральной блондинки в нашем жестоком мире…

Потом явился Ангел В Белом, на поверку оказавшийся Эбби Лаури, вернее, уже тоже Сальваторе, и увел раскисшую свидетельницу в дамскую комнату — освежиться. Джессике Паркер было строго-настрого запрещено пить из глиняных кувшинов, потому как в них находилось вино молодое, сбивающее с ног даже и здоровенных мужиков, не то что натуральных блондинок. Потом были еще танцы, тосты, очень красивые, но непонятные песни на итальянском языке — а еще потом Эбби вышла к гостям в последний раз в подвенечном платье, повернулась к аудитории спиной и со всей силы запустила в любимый ею космос здоровенный букет белых роз…

Вот вы сами попробуйте, дома, например. Попросите, чтобы в вас бросили хоть букетиком фиалок — но со всей силы. Приятно? Не очень. А если букетик состоит из тридцати пяти розочек, плотно спеленатых парчовой лентой, и кидает его взрослая женщина, не дистрофик, с расстояния в несколько метров, да еще и попадает вам ровно по темечку?..

Единственное, на что Джессика Паркер оказалась способна, это даже в полуобморочном состоянии не выпустить пойманного букета из рук. Так ее и отвели под белы рученьки к столику в беседке и оставили в тенечке передохнуть.

Через полчасика Джессике было видение. Сквозь зеленую стенку беседки ей хорошо было видно главный стол, тот, за которым сидели молодожены. Так вот, именно к этому столу подошел вдруг высокий широкоплечий пират в белом смокинге, взял смуглой рукой кубок… тьфу, фужер с шампанским, приветственно вскинул его в сторону молодых — и тут же куда-то делся. Джессика торопливо полезла из беседки, от волнения забыв, где здесь выход, запуталась в веточках, едва не выколола себе глаз — одним словом, упустила пирата, балда!