По-настоящему ее зовут Гуиннидалхин — по-английски, стало быть, Гвендолен, а совсем коротко Гвен. Сейчас ей пятьдесят, но на нее продолжают оглядываться мужчины всех возрастов, а папа — мой красавец-блондин папа, синеглазый нордический богатырь Мик Паркер — жутко ревнует и закатывает маме сцены…

Короче, первый секретарь генконсульства США в Ольстере, Ирландия, влюбился в Гвен Макфарлан, дочку Морвен и Тейра Макфарлан, весьма известной и знаменитой в Ольстере семейной четы. Дедуня Тейр всю свою жизнь был борцом за независимость Ирландии и потому недвусмысленно и прямо заявил дочери — моей будущей маме — что сейчас, конечно, не Средневековье (к сожалению!), запереть он ее не может (к большому сожалению!), запретить выходить замуж тоже не может (к очень большому сожалению!), но пусть она знает, что выходит за самого натурального врага Ирландии и ничего хорошего из этого не получится. К сожалению…

Мама моя очень похожа на дедуню Тейра, особенно упрямством. Она, разумеется, вышла за папу и уехала с ним в Штаты, а с семьей не разговаривала до тех пор, пока не родилась я. На мои крестины съехались все, произошло молчаливое примирение, в знак которого деду и бабке позволили увезти меня на месяц в Ирландию и покрестить еще раз, в древнем Дрохедском соборе. Таким образом в Штатах я стала Джессикой Микаэлой Мойрой Паркер, а в Дрохеде — Гуинникаэрвен Джессикой Макфарлан-и-Паркер, чтоб мне провалиться на этом месте. Ирландцы очень серьезно относятся к традициям.

Так, что дальше… Значит, детство закончилось в пять лет. Гимнасткой я так и не стала, зато до сих пор умею садиться на шпагат и подтягиваться на турнике по-мужски — ума не приложу, где может пригодиться мне это умение.

Школа, колледж — вся эта ерунда не особенно мне запомнилась, потому как дети дипломатов обречены учиться либо в очень блатных заведениях, либо где ни попадя.